ВЗГЛЯД С ВОСТОКА, или ПОЧЕМУ ОШИБСЯ ГЕГЕЛЬ. 1\2

Представление, что над миром властвуют два конфликтующих начала, борьба которых постоянно влияет на реальность, появилось уже в ранних человеческих сообществах, сформировавшихся на территории Индокитая. Естественно, что они были связаны с наивным восприятием чередования дня и ночи, с атмосферными явлениями и сменой погоды, когда нечто одно давало жизни свет, тепло, пищу, а другое:  тьма, холод, голод – жизнь отнимало. Но если придерживаться доказательств, что территория Индокитая – общая прародина для всей Евразии (см. Линия разума), то следует принять во внимание, что  становление «восточного» представления о мире происходит в домыслительный период и обусловлено максимальной близостью этих первых человеческих сообществ к «началу времен», дающей непосредственную  целостность восприятия.  Развитие разума и мышления лишь зафиксировало эту чувственную данность и переросло в твердое убеждение, что мир изначально двойственен, что везде присутствует борьба двух начал, двух сил, и нужно принимать обе эти силы в одинаковой степени и понимать, что жизнь зависит от обоих начал. Есть и еще одно важное обстоятельство: двойственность начал мира присутствует в ранней мифологии как у праиндийцев, так и пракитайцев, хотя эти две расы появились и развивались изолированно друг от друга, разделенные неприступной стеной Гималаев.

В китайских мифах представление о двух началах мира связано с парными божествами Фу-си и Нюй-ва — брата и сестры по древнейшей версии, мужем и женой — по более поздней. Светлому, горячему и активному мужскому началу ЯН противостоит пассивное, холодное и темное женское начало ИНЬ, но при этом события мира - в особой китайской ментальности - рассматриваются не как противоборство темного и светлого начал, а как результат их взаимодействия, стремления друг к другу.  У основателя даосизма Лао-цзы эти два начала вместе и образуют Дао — универсальное единство, из которого мир выходит и куда вернется в конце времен, совершив множество круговращений, при которых «инь» и «ян» сменяют друг друга и властвуют по очереди, порождая то, что китайцы называют «Десятью тысячами вещей», то есть реальный мир. Задача же человека – быть покорным и сопричастным обеим сторонам дао (мы скажем – Бытию и Ничто), не нарушать равновесия, из чего следовала концепция «недеяния» - необходимость избегать всякой деятельности, идущей вразрез с естественным порядком. Всякое действие, противоречащее Дао, означает пустую трату сил и приводит к неудаче и гибели.

В индийской мифологии двойственность начал в его обостренной форме предстает в виде  космогонической борьбы за власть над миром светлого бога Индры с темным демоном Вритрой, сеющим хаос и разрушение. Это борьба без примирения, и от ее исхода будет зависеть будущее человечества. Такое различие между китайским и индийским восприятием двойственных оснований мира имеет реальную основу: в китайском ареале шло равномерное и постепенное увеличение населения, а на территории Индии на пороге истории произошел колоссальный демографический взрыв, который вылился в беспрерывные племенные войны, и память о которых сохранилась в «Махабхарате» (война богов и «тысячи» племен) как схватка изначальных и поляризованных сил Света и Тьмы.

Эти войны привели к миграции на запад огромных людских масс, которые унесли с собой на пространство до Египта представление о себе как людях Света, победу над которыми одержали силы Тьмы. Отсюда у ближневосточных народов, прежде всего, у персов, навсегда останется генетическая неприязнь к Индии. (Иная версия вытеснения: вторжение на территорию Индии арийских племен.)

Вынесенное с территории Индии представление о дуальности мира стало основанием  для зороастризма – персидской религиозной догмы о вражде  духов Света и Тьмы. Один дух, Аша, творит вселенскую гармонию правды, истины и добра, другой - Друдж,  сеет ложь, разрушение, насилие и грабеж. Основатель религии Зороастр (Заратуштра) определил условия и ритуалы, с помощью которых человек может стать ашаваном - быть на стороне Света и противодействовать Тьме и ее земным сторонникам – друджвантам, несущим миру ложь и зло (как правило, это арийцы и в целом индийцы). Конечная цель – добиться  победы Света над Тьмой, добра над злом. Символом Света для зороастрийцев служил огонь, но не как  первобытное огнепоклонничество,  а как  живой символ чистоты и нравственности. В зороастризме впервые представлены Рай и Ад -  место посмертного пребывания или в блаженстве «доме Бога», или в мучениях «дома лжи». Есть и загробный суд, и воскрешение благих, что затем перекочевало в христианство. В целом же зороастрийство удерживало восточное представление о хрупкости мира в его постоянной борьбе бытийного и уничтожающего начал.

Во времена величия Персидской державы зороастризм получил широчайшее распространение среди народов Ближнего Востока, однако после македонского завоевания и засилья греческих культов его влияние ослабло, а позже «персидская вера» была оспорена христианским богословием, утверждавшим, что «Бог есть свет, и нет в нём никакой тьмы». Но соблазн христианства, отводящий душу и разум от присутствия в мире темной стороны, представлял для «срединного» мышления прямой путь к гибели мира, и потому угасшие было дуалистические представления вновь оживают в Персии с появлением там, уже после  обожествления Христа,  нового пророка – Мани (III в. н.э.) и в созданной им новой религии – манихействе.

Манихейство многое вобрало в себя из ранней христианской гностики, буддизма и даже греческой философии, но его основной посыл оставался тем же: во Вселенной существуют два самостоятельных начала и две изначально противоположные силы — Свет и Мрак. Свет дает весьма схожий с христианским Бог-отец, пребывающий на «высоте» Вечности, а Мраку принадлежит все материальное и устремленное к «бездне» Смерти. Поэтика Мани, представленная в его сочинении «Тайное учение о Свете и Тьме и о великом сражении»,  описывает начало мира, созданного Богом – отцом Света как абсолютную Красоту (греческая идея). Мрак, не выдержав соседства с Красотой Света, пожелал – нет, не уничтожить его, а – слиться с Красотой, замешаться с нею. Для этого он посылает из «бездны» Материю со стихиями плоти, и происходит «смешение» Света и Мрака. Чтобы вернуть Свету его первозданную красоту Бог-отец создает Первочеловека и отправляет его на битву с Мраком. Человеку поручается связывать стихии плоти и не давать им распространяться. Эта битва в каждое мгновение и происходит на Земле. Далее в учении Мани содержится эсхатология, схожая с христианской: на протяжении всей «битвы» человек очищает Свет от привнесенного Мрака, и освобожденный Свет поднимается на «высоту» к богу-Отцу, но само человечество слабеет в этой борьбе и, в конце концов, Мрак возьмет верх, и установится его «тысячелетнее» царство, но количество очищенного Света родит Дух необыкновенной силы, который в конце времен свергнет Мрак и восстановит Красоту мира. «Смешение» Света и Мрака, в котором пребывает человек, было важнейшим экзистенциальным мотивом манихейства, что требовало от человека повседневной внутренней борьбы  со своим материальным началом. Из учения Мани следовало, что каждый человек обязан, прежде всего, не вредить свету и не задерживать его пребывания на земле - так он спасает свою душу, которая после смерти забудет все земные страдания и вернется к Красоте Света.

Манихейство, соединив идеи зороастризма и христианства, стремилось к тому, чтобы не только Восток, но и западный мир признал изначальную двойственность как основу мироздания и, очищая Свет,  готовился к неминуемому захвату мира Мраком. Однако «общечеловечность» манихейства  противоречила основе зороастризма, считавшего, что «ашаванами» - людьми Света - могут быть только персы, а остальные народы оставались для них «друджвантами». Попытки же проникновения манихейства в христианскую среду в виде различных дуалистических концепций (катары, альбигойцы и пр.) пресекались как еретические множеством постановлений католических Соборов и выжигались кострами.

Но почему представление о  двух конфликтующих началах мира так и не достигло европейского сознания?   Увы, по тем же основаниям, что привели к «ошибке Гегеля»! Об этом – во второй части.