МЕТАФИЗИКА, или НЕНАБЛЮДАЕМАЯ РЕАЛЬНОСТЬ В ФИЗИКЕ И ФИЛОСОФИИ

Кант в «Критике чистого разума» говорит о двух модусах метафизики, которая существует как наука и как природная склонность человека и человеческого разума разрешать такие вопросы, которые выходят за рамки его опытного применения.

Природную склонность человека оспорить трудно, поэтому стали оспаривать метафизику как науку: «Метафизика невозможна, ибо она представляет собой не более чем построение воздушных замков» - общий приговор. Более вежливая формулировка у К.Поппера, который полагал метафизическую проблему неразрешимой ввиду «отсутствия достаточного критерия истины».

А поскольку без метафизики нет философии, то стали отрицать и ее саму, утверждая, что вся философия по большей части состоит во взаимной критике философских направлений. На что давно и изящно возразил Гегель: «Все разнообразие философских систем и учений представляет не более чем моменты единой истины, каковой является сама развивающаяся абсолютная идея».

  Философу безоговорочно поверят только тогда, когда  его онтологическая теория будет доказана физикой или математикой. Но общая теория относительности (ОТО), как и вся квантовая механика,  посвящена принципиально ненаблюдаемым объектам и потому имеет в основании не знание, а веру. Эйнштейн построил свою физическую теорию на одном лишь убеждении в существовании ненаблюдаемой объективной реальности. Поэтому и называл себя «реалистом, пытающимся описать мир, не зависящий от актов восприятия».  Со стороны философии подобную попытку - отыскать способ объективного  восприятия, не зависящего от сознания – предпринял Э. Гуссерль.

      Но есть и иной путь сближения физики и философии: доказать, что человеческий разум – естественный физический прибор, принципиально настроенный на ненаблюдаемую реальность.  Эйнштейн, как известно, не сразу решил, опираться ли при построении квантовой теории на свойства волны или поля. В конце концов, он выбрал полевой принцип. Разум как «прибор» основан на волновом принципе и, шире, на волновой природе живого (см.  «Волны разума»).  

      Но чтобы поверить в возможность объективно мыслить ненаблюдаемые объекты, нужно изменить мировоззренческую позицию и предположить, что  нет реальности, не включающей в себя возникновение живого сознания; что  вся Вселенная объективно существует только ДЛЯ поддержания сознания; что вся Вселенная с ее полями и волнами функционирует только ДЛЯ развития сознания.  Смешно это или нет, но так полагал еще Парменид в V в. до н.э.!

         Эйнштейн верил в реальное  состояние физической системы, существующей  независимо от какого бы то ни было наблюдения или измерения, и которую в принципе можно описать с помощью имеющихся в физике средств.  Но именно верил, а не знал.  Что же нам мешает так же верить, что наблюдатель и есть центр физической системы, что он и есть измеритель, с помощью которого объясняется вся физическая система?

Философии нужна своя квантовая теория  волнового потока сознания. Но вряд ли одинокий философ способен ее создать. Здесь требуются целенаправленные исследования, нужны филососфско-физические, -биологические, -физиологические и еще какие-то философско-…ические лаборатории или целые институты. Только так можно узнать, «что есть сущее?» (Аристотель) А философ может только посылать сигналы и указывать направление поиска.

        Но пока человеческим существам этого просто не нужно. А когда будет нужно? Вероятно, когда возможности поддержания жизни на Земле будут на исходе, или когда так стукнет по миру, что все придется начинать заново. И вот тогда начнут не с фабрик по производству колбасы, а с таких институтов. Но для этого необходимо признать, что сознание  -  факт  объективной реальности, существующий независимо от субъекта сознания. Не сам же я его включил или выключил.

Проблемой объективной реальности, и для физики, и для философии, является ее принципиальная неопределимость, поскольку реальность как процесс находится в текучем состоянии (привет от Гераклита). К тому же остается проблема неопределенности свойств квантовых объектов и относительности пространственно-временных и причинных отношений между ними. И в гипотетическую формулу сущего с необходимостью должна входить  текучесть времени.  А это означает, что при конечности единичного сознания завершить процесс познания невозможно. Это хорошо понимал Гуссерль, начиная свои  нескончаемые «Логические исследования», которые, увы,  были  прерваны фашистским режимом Германии, что привело к смерти Гуссерля в 1938 году.

       Пока же удовлетворимся тем, что к волновой природе сознания вполне приложимо «правило Борна», которое относительно мышления могло бы гласить: вероятность получения любого возможного результата акта мышления равна квадрату соответствующей амплитуды вероятности (квадрату модуля волновой функции), определяющей ее приближение к Истине.

         Мало у кого вызывает сомнение закономерность появления науки. Почему же мы сомневаемся в философии? Сам факт ее появления и развития кричит о ее объективности. Просто на разных исторических этапах философия определяла ненаблюдаемую реальность на уровне знания физических законов своего времени. И в этом смысле Алетейя (путь Истины) Парменида до сих пор остается актуальной.