пролог:

душа и дух

 

        Почему вместе с появлением разума появляется и миф о бессмертии души?

   Человек в своей физической оболочке ограничен и знает, что «все там будем». Но его бестелесный внутренний мир – отражение его сознания – границ не имеет. В своем внутреннем мире: в глубоких переживаниях, представлениях и фантазии – человек безграничен во времени и пространстве, он словно бы подсоединен к вечности. Открыв в себе этот мир, человек субъективно назвал его душой, объективно – духом, духовной субстанцией.

         Отсюда и возникла вера в бессмертие души.

​

сцена первая:

существование – религия – культура

​

       Существование – универсальная категория, ибо мы существуем в сути своей. В природе живого развитие разума было связано с борьбой за видовое существование. Что же происходит с разумом за пределами просто существования?

      Человек в определенный момент жизни – во взрослом возрасте - ощущает в себе бесцельность существования. Это самое отчаянное чувство его, хотя сам факт возникновения этого чувства благодатен. Первое, к чему приникает человек, чтобы удержаться в существовании, это мир привнесенных, как правило, коллективных идей: национально-патриотических, партийных. Построены они на нашем подсознательном «низе», т.е. на той части в человеке, которая принадлежит природным инстинктам. Это сразу (а часто и навсегда) накладывает ограничение на развитие сознания. Еще Г.Гачев писал («Национальные образы мира»), что национальный человек накрепко привязан к почве, и эта привязь не пускает его в мир размышлений, не дает ему полностью уйти в нефизическую безбрежность мысли – «любовь к березкам» мешает. Оттуда же и примитивная вера человека в национального вождя – инстинкт переложения ответственности за собственную жизнь.

      Когда же внешне привнесенные коллективные идеи существованию не помогают, и человек вдруг чувствует, что тонет в потоке жизни, тогда спасительный якорь ему – религиозное чувство. Тогда он может отдаться ему до конца, всем своим существом. И он чувствует «спасение». Только это не спасение «души», как ему мнится, а лишь возможность продолжить свое существование без этой петли бесцельности на шее.

       Дальнейшее – дискретно. Человеческое сознание индивидуально как принцип мироздания. Но в какой момент и как человек находит «путь к самому себе» - не ясно. Тут одного воспитания и образования недостаточно. Часто неожиданное осознание «себя» приводило людей к уходу от социума - вплоть до отшельничества.

       Быть же «собой», испытывая при этом давление окружающего социума, значит быть в культурном сознании, – при всей условности и расплывчатости понятия «культура» - быть в осознании своей индивидуальности, особости, отличия от всех остальных. Поэтому носители «национальной» и всякой другой патриотической идеи очень не любят яркие индивидуальности и стараются их уничтожить всеми возможными способами.

     Предельное состояние культуры – искусство как высшая форма индивидуации. Гете писал: «В природе мы видим силу, которая поглощает другие силы… Искусство как раз и есть прямая ей противоположность: оно возникает из усилий индивида, сопротивляющегося разрушительной силе целого» («Гете об искусстве»).

        Если бестелесный внутренний мир есть отражение человеческого сознания, то теоретически предположим, что сознание человека просто-существующего определяется полным отсутствием этого отражения. Тогда существование направлено только на получение сигналов от мира внешнего и реакцию на эти сигналы, а внутрь своего сознания ничего не направляется. Правда, на любых уровнях сознания задействована еще и память – «кладовая мозга». Что она определяет?

     Бесспорно, что память является частью сознания, но в понятие Разума она не входит. Мышление часто призывает на помощь память, но могло бы обходиться и без нее. Память нужна, скорее, для ассоциативного мышления как одна из его операционных форм, то есть память позволяет ускорять реакции, в том числе, и на внешние раздражители.

     В этом смысле сознание человека просто-существующего находится как бы в полусне, больше полагаясь на подсознание, которое приносит в наше сознание основные (биологические) эмоциональные реакции: гнев, страх, радость, страдание. По этим же причинам человек существующий коллективен. Не имея противовеса в виде индивидуального внутреннего мира, он ориентируется в жизни по общепринятым лекалам, легко следует патерналистским установкам и т.д.

      Конечно, это весьма обобщенная и потому сильно условная характеристика жизни как только существования, мало отличная от жизни первобытного человека, но в своих основных качествах соответствует образу жизни значительной части человечества во всех поколениях. Пока человек оперирует или соотносится только с внешним ему миром, внутренний мир ему не нужен.

      Внутренний мир начинается с представлений, т.е. с чего-то, что оторвано от непосредственно наблюдаемой реальности. Мир внутренний легко принимает готовые религиозные представления и откликается на них религиозными переживаниями. Но они еще не глубоки и, как пруд, могут быстро зарасти тиной и заглохнуть, перейдя в выполнение только внешних ритуальных предписаний. Но в исторической ретроспективе мы многим обязаны великим подвижникам религиозной мысли и их поступкам. О тех же, кто смог сделать религиозные переживания глубоко личными, рассказывали, что они выглядели словно бы прозрачными. Это означает, что человек способен так глубоко уходить в себя, разрывая связи с миром внешним, что его мир внутренний начинал просвечивать. Жить полнотой религиозных образов и идей – великий подвиг.

        Свое культурное сознание мы воспринимаем как индивидуальный, закрытый от посторонних внутренний мир, где ты полный хозяин. Культурное сознание или формирование глубокого внутреннего мира начинается с мыслительного процесса абстрагирования, т.е. с полного перехода к оперированию абстрактными идеями и понятиями, взятыми не внешне, не только из книг, но рождаемых непосредственно в процессе мышления. Очевидно, что оно индивидуально и своей отдельностью формирует Личность. Рассеянный профессор – образ человека, полностью перешедшего во внутренний мир. Именно рассеянность доказывает, что наш внутренний мир – не просто сознание, а нечто иное: сгущенное, безмерное, бушующее, забирающее все тело, меняющее связь с внешними управляющими функциями. Так можно представить, из чего состоит духовная культура, поднимающаяся над цивилизацией и влияющая на все последующие поколения.

     В публичном сообществе, коим является государство, его уровень всегда будет определяться процентным соотношением количества личностей на определенную статистическую единицу населения. Этим же определяется и коэффициент культуры общества, его влияние на общий процесс и направление развития человечества.

     Существование – религия – культура – базовый путь человечества из прошлого в будущее. На этом пути цивилизация – экономика – информация – всего лишь надстройки.

     Цивилизация и культура – основная и трагическая антиномия. Культура своей внешней частью переходит в цивилизацию как модерн существования, но внутренне ей противостоит. И пока это противостояние длится – у цивилизации есть шанс на продолжение. В России, например, с ее неустойчивой и до конца не определяемой цивилизационной формой это противоречие всегда имело особую остроту. Недаром ему были посвящены две фундаментальные работы в русской философии: «Смысл творчества» Н. Бердяева (1916) и «Жизнь и творчество» Ф.Степуна (1923). 

      Отдельно следует сказать о восприятии и воздействии на человека потока информации. Если полагать, что современный человек в той или иной степени имеет культурное сознание, то есть обладает устойчивым внутренним миром, то последний подвергается испытанию потоком информации. И тогда, при специальном управлении информацией, может происходить парадокс внешнего воздействия на внутренний мир и в конечном итоге его если не уничтожение, то сильнейшая трансформация и унификация. Это опасная примета нынешнего дня, когда информационный поток стал политико-экономическим инструментом посттехногенной цивилизации. Устоит ли культура?

​

сцена вторая:

 бытие и сознание

​

       Бытие и сознание - кто кого «определяет»? Не возникни сознание в процессе эволюции, существовал бы только бессознательный мир природного бытия. Живая природа воистину бытийствуют, ибо не знает о своей индивидуальной конечности, о смерти.

     Сознание, которое есть и о-сознание, появившись, начинает субъективно переделывать бытие под себя, начинает о-формлять его, то есть сознание начинает бороться с бессознательным бытием и превращать его в бытие осознанное. Природный мир все больше охватывается сознанием в процессе его познания. Объективно же - бытие постепенно перетекает в сознание. Биосфера покрывается антропосферой

      А как же Маркс? А никак-с! Он описал бессознательный природно-физиологический процесс переваривания пищи с уверенностью, что это и есть единственная форма бытия. Хотя это «никак-с» и имело страшные последствия. Когда Маркс через анализ прошлых общественно-экономических формаций пришел к выводу, что общественное бытие внутри каждой формации определяет сознание, он соблазнился предвидением будущего. Но его футурологическая социал-коммунистическая идея, взятая отдельно от еще не наступившего бытия, станет довлеть над бытием текущим. При грубом переводе экономических идей в политические, из идей «Манифеста» и «призрака коммунизма» вышла принятая всеми «социалистическими» режимами политика тотальной переделки и унификации массового сознания под несуществующую форму бытия. В результате возникла бифуркация на поверхности бытия – пузырь, петля, но не изменение осознанного бытия. Идея – продукт сознания, но не состояние сознание. Поэтому "коммунизм - светлое будущее всего человечества" так и не состоялся.

     Но дурное всегда заразительно, поэтому сегодня мы являемся свидетелями очередной попытки очередного диктатора перегнуть осознанное бытие через колено очередной искусственной идеологии... Но бытие идеей не переделаешь!

    Эх, остановился бы Маркс на «Капитале» - жили бы мы сейчас в прекрасном мире осознанного, а не изнасилованного во временной петле бытия.

​

сцена третья:

сознание и духовность

​

    Борьбу с «природностью» в человеке можно проследить чуть ли не с Древнего Египта, когда впервые формируется понятие для высшего состояния сознания: «дух», «духовность». За века приоритет «духовности» только возрастал, хотя до поры дух и противопоставляли разуму: религиозное сознание отказывалось признавать, что все высшее сосредоточено только в мышлении. Поэтому из трех зачинателей философии Нового времени: Декарта, Спинозы и Лейбница – больше всех досталось «рацио» Декарта за то, что он не нашел в человеке особого места для «духа». Зато «монада» Лейбница представляла человека сплошным духом - частью духа Божьего, а Спиноза вообще одухотворял всякую материю.

     Быть в «духе» - значит чувствовать присутствие в себе и в мире высших проявлений бытия или даже сверхбытия, если представлять бытие как просто-существование. Но человек может и не услышать или полностью заглушить в себе этот «зов», отдавшись подсознательным инстинктам. Тогда его мышление издает лишь злобное шипение – это «подпольный человек» Достоевского:

     «Вы хвалитесь сознанием, но вы только колеблетесь, потому что хоть ум у вас и работает, но сердце ваше развратом помрачено, а без чистого сердца — полного, правильного сознания не будет. И сколько в вас назойливости, как вы напрашиваетесь, как вы кривляетесь! Ложь, ложь и ложь! Я убежден, что не только очень много сознания, но даже и всякое сознание болезнь. А главное, что все это происходит по нормальным и основным законам усиленного сознания и по инерции, прямо вытекающей из этих законов. Выходит, например, вследствие усиленного сознания: прав, что подлец, как будто это подлецу утешение, коль он уже сам ощущает, что он действительно подлец. И я тем более убежден, что если, например, взять антитез нормального человека, то есть человека усиленно сознающего, вышедшего, конечно, не из лона природы, а из реторты, то этот ретортный человек до того иногда пасует перед своим антитезом, что сам себя, со всем своим усиленным сознанием, добросовестно считает за мышь, а не за человека. Пусть это и усиленно сознающая мышь, но все-таки мышь. Разве сознающий человек может сколько-нибудь себя уважать? Ведь прямой, законный, непосредственный плод сознания — это инерция, то есть сознательное сложа-руки-сиденье. А все непосредственные люди потому и деятельны, что они тупы и ограничены. Как это объяснить? А вот как: они вследствие своей ограниченности ближайшие и второстепенные причины за первоначальные принимают, таким образом скорее и легче других убеждаются, что непреложное основание своему делу нашли, ну и успокаиваются; а ведь это главное. Ведь чтоб начать действовать, нужно быть совершенно успокоенным предварительно, и чтоб сомнений уж никаких не оставалось. А где у меня первоначальные причины, на которые я упрусь, где основания? Откуда я их возьму? Я упражняюсь в мышлении, а следовательно, у меня всякая первоначальная причина тотчас же тащит за собою другую, еще первоначальнее, и так далее в бесконечность. Такова именно сущность всякого сознания и мышления…» («Записки из подполья»)

​

сцена четвертая:

 сознание и разум

 

    Сознание становится разумом через процесс о-сознания. В момент рождения человек имеет только подсознательные рефлексы, идущие от уже сформированной центральной нервной системы (психики). Печальным образом, но известно, что механизмы разума включаются у ребенка через 18 месяцев после рождения. Об этом знают все родители особых детей, у которых «взорвалась бомба аутизма». Всегда рассказывают одно и то же: до полутора лет ребенок развивался нормально, а тут вдруг… Не вдруг!

     Полтора года каждая родившаяся человеческая особь представляет собой обычное млекопитающее. С «молоком матери» в нем дооформляются все необходимые для продолжения жизни психо-физиологические процессы. Затем, на этой временной границе, должны заработать зеркальные нейроны, подключиться механизм речи и начаться процесс осознания внешнего мира. Но в сознании некоторых детей (примерно, 1 из 80\100) происходит «короткое замыкание» в прямом и переносном смысле. Разум аутистического ребенка отказывается от адекватного восприятия внешнего мира, и он уже навсегда не способен ни к подражанию (игре), ни к речи. Поэтому, в отличие от людей с умственными дефектами, в выражении лица и в глазах аутиста мы видим разумность, т.е. наличие у него собственного внутреннего мира, но не знаем, как к нему  подсоединиться.

Но если, о, благо, ребенок благополучно прошел эту опасную точку развития, начинается его долгий, длиною в жизнь, путь к разуму. Конфуций (V в. д.н.э.!) говорил о трех таких «путях»:

     - «легкий путь» подражания – принятие от окружения готовых форм понимания мира (сюда же следует добавить и некритическое восприятие информационного потока);

         - «горький путь» опыта – понимание мира через непосредственное столкновение с ним (путь проб и ошибок);

         - «благородный путь»  размышления (об устройстве жизни и судьбах мира).  

       Наше сознание - принятие и обработка сигналов от внешних рецепторов - не сильно отличается от сознания животного. А наша разумность основана на данном только человеку (кем? – вот главный вопрос!) процессе мышления.  Но  как работает разум внутри нашего сознания –  доподлинно неизвестно. Есть опыты по улавливанию ритмических колебаний клеток мозга и попытки сравнения мысли с процессом квантования (волна-частица). Есть предположение, что интуиция (озарение) срабатывает при синхронизации (резонансе) мозговых и космических ритмов. Известно, что в момент творческого озарения у человека подскакивает пульс, то есть сердце начинает пульсировать чаще, как  при физических и психических нагрузках. Но если, например, при спазме страха сердце начинает биться и гнать кровь в мозг для ускоренного получения от сознания ответного сигнала на поведение, то при усилении ритма мышления происходит обратный процесс: мозг заставляет сердце быстрее сокращаться. А отчего резко увеличиваются колебания мозга? Предположим, от воздействия внешней (космической) силы при совпадении ритмов. Очень бы хотелось с этим согласиться, но задать вопрос: мозг улавливает космическое колебание чем? Всем своим объемом или все же есть «приемо-передаточное» устройство? И не это ли устройство мы, по незнанию, называем бессознательными процессами или бессознательным? И здесь мы ухватимся за свою любимую  мысль (см. Игра о бессознательном), что некая «задача», которую универсально и от Начала (Большого взрыва) несет в себе всеобщее бессознательное, в процессе раз-мышления (разгонки мышления) и под воздействием космического ритма, откликаясь на резонанс, толкает нашу мысль к необходимому ему (бессознательному) откровению.

​

интермедия:

о любви и разуме

​

      К разочарованию романтиков и молодоженов: любовь – не чувство, а обиходное понятие. Впрочем, и чувство тоже понятие, разложимое на ощущения и эмоции, вместе входящие в рефлекторную систему. И тогда правильнее сказать, что любовь - это сложный рефлекс на внешнее раздражение. И, продолжаю разочаровывать, у человека и высших животных рефлекторная система практически одинакова. Разница лишь в том,  что то, что у высших животных сознание - у человека только область подсознания. А из этого следует, что не каждый сознательный гражданин – гражданин разумный. Иногда вообще кажется, что в мире дефицит разума, и он (дефицит, а не разум) все более увеличивается.

​

сцена пятая:

волны  разума

 

        Мир возник как дуальность.  Имеется в виду квантовый корпускулярно-волновой дуализм. Если Большой взрыв разошелся волнами, имеющими, согласно теории Бройля, и волновые характеристики – частоту и длину волны, и корпускулярные – энергию и импульс, и если на основе корпускулярности образовалась косная материя, то куда делась волновая основа? Мы знаем уже сформированный мир как состоящий из органики и неорганики. Ни следует ли предположить, что в основание живого мог быть положен волновой принцип? И если волно-частицы, превысившие по массе «постоянную Планка», образовали некие ядра, которые притянули к себе разное количество электронов - и таким образом сложились в химические элементы, то иные ядра с преобладающими волновыми характеристиками образовали клетку, а процесс ее деления начался под волновым воздействием. При такой картине мир выглядит как-то яснее и без противоречия между материальным и духовным началом, а также без вопроса о случайном или не случайном появлении органических элементов.

     Оставим в стороне косную материю, в эволюции не участвующую, и рассмотрим органическую. Внутри органики, под воздействием волновых процессов, усиленных внешним облучением, возникают белковые тела – дрожащая и будоражащая себя масса. Но, согласно законам квантовой механики, увеличение массы сворачивает ее волновые свойства. И тогда сохраняющие эти свойства частицы с необходимостью концентрируются и обособляются. Так внутри белкового тела образуется нервная ткань с ее очевидной импульсно-волновой реакцией на внешнее раздражение. Далее следует ее разрастание, что вновь грозит угасанием волновых свойств, и тогда, по тем же законам, частицы с волновыми свойствами сжимаются в комок и образуют мозговую ткань.

      Таким образом, частицы мозговых клеток остаются единственным образованием во Вселенной, обладающим реликтовыми волновыми свойствами. Замкнутые внутри себя, они и создают область сознания, которая, с одной стороны, принимает сигналы различных нервных рецепторов, с другой стороны, субъект мозга обучился волевому управлению этими волновыми процессами - мышлению. По иному, процесс мышления представляет собой волевое управление ритмами волновых колебаний частиц мозга.

     Эмпирически известно, что в момент творческого состояния у человека усиливается приток крови в мозг. Считается, что кровь обогащает клетки мозга кислородом, но кровь имеет также и волновую природу, свойственную всем жидкостям, которая служит усилителем «волн разума». Также и загадочную способность сознания к интуитивным озарениям можно представить как резонансный волновой процесс, аналогичный эффекту резонанса в механике; в интуитивном познании мы словно перепрыгиваем субъективные границы, и мышление входит в резонанс с волновыми ритмами пространственно-временного континуума. Обратный процесс – холодная рассудочность, каузальная логика расчета. На этих крайностях сознания происходит столкновения истинности и неистинности, правды и лжи. Холодный расчет создает мертвые формы, тормозящие эволюционный процесс. Рассудочность поддерживает не развитие, а лишь существование, как калеку - костыли.

        Эволюционирует не человек, не планета, не космос – эволюционирует то, что взорвалось и разлилось в волно-корпускулярном виде. Этот дуализм, охватывающий все мироздание, определяет и направляет все идущие процессы: геологические, биологические, социальные, политические. Волновое и вещественно-косное фундируется как живое и мертвое, которые, в конечном счете, осмысливаются как добро и зло. И даже когда мертвое смертельной хваткой вцепляется в живое, то в конце концов мертвечина будет отброшена и исчезнет окончательно.

        Следует отметить, что продукт мышления – чистая форма-мысль – уже не имеет материальности, а сохраняет только волновую структуру. И этим обозначается генеральное направление эволюции – преодоление связанности мышления с материей мозга, чтобы в итоге перейти к созданию новой эволюционной структуры, которая перестанет поддерживать свои старые формы.

     В заключение процитирую мудрого Никиту Н. Моисеева: «Теория относительности держится все же на «постоянной Планка». И мы снова говорим, что в открытой системе должно быть что-то, что дает ей возможность быть открытой. Что дает ей права усложняться, но не переходить в хаос. И это что-то находится внутри самой системы. Если все связано со всем, то все же есть и центр для этих связей. Все же миром правят люди, людьми правит их Разум, а кто правит Разумом? Вот то, что им правит, и есть центр всех связей».

​

сцена шестая:

 эволюция разума и «войны»

​

       Величайшее после Дарвина открытие – наличие не одного, а двух механизмов эволюции: естественный отбор в видовой борьбе и неестественный отбор через приспособление к выживанию. Именно за счет найденного приматами приспособления – использования пещер в предгорьях вблизи бассейнов рек (см. Антропология мышления) - им удалось не только выжить, но и развить свое сознание. А уже на следующем этапе в открытой конкурентной борьбе с другими человекообразными повсеместно побеждает Хомо - самый хрупкий и физически слабейший из них. В комбинации борьбы и приспособления победу одерживает не сильнейший, а умнейший, что и привело к появлению человека разумного - Хомо стал сапиенсом.

      Отличие же между инстинктом борьбы и плодами разума в том, что активность сознания, берущая начало от запрограммированного инстинкта выживания и сохранения вида, не ведает парализующего страха смерти: олень «не задумываясь» бежит от волка, а мышка от кошки, и даже говядина имеет рога. Смерть же – исключительно понятие разума, образованное в процессе мышления и отвлеченное от сигнально-рефлекторной системы выживания. Поэтому, как все продукты разума принято обозначать понятием «культура», так и сам разум можно определить как культурную часть сознания, которая по своей сути противостоит сигнально-рефлекторной системе, составляющей основание сознательного существования. В этом контексте третье состояние сознания - религиозное - представляет собой соединение инстинкта существования с внешне принятыми идеями и образами - в отличие от культурного сознания, вырабатывающего идеи и образы автономно. Еще одно отличие состоит в том, что в сфере существования может вырабатываться коллективное нормативное сознание, разум же как процесс мышления всегда индивидуален. При этом сознание внешне активно и формирует поведение, а также коллективное действие; разум же, как мышление, всегда направлен внутрь себя и не влияет впрямую на реактивность действия. (Это также и ответ на «шопенгауэровский» вопрос: где наша воля, и где наши представления.)

      Человек появляется не когда обезьяна скрылась в пещерах или взяла в руки камень, и даже не когда у животной твари открывается процесс мышления и рождается мысль. Мы же не знаем, возможно, что и слоны мечтают, а кошкам снятся сны – они нам об этом рассказать не в состоянии. Человек рождается вместе с необходимостью передать другому не просто сигнал опасности или даже свои чувства, а более сложную информацию - передать знание. Человек рождается вместе с речью – будущим языком, и вместе с изображением на стене пещеры – будущим искусством. Развитие разума как культурного сознания имеет очевидные стадии. Практически у каждого древнего народа, независимо друг от друга, возникает сначала форма ритмической речи, наиболее удобная для запоминания и передачи. Так рождаются великие устные эпосы прошлого, общим архетипом которых могут в одинаковой степени считаться и «Илиада» Гомера, и мантры индийских вед. Лишь много позже, для необходимости передачи все более сложной информации и накопленного опыта поколений, появляются виды письменности. Как и виды живописи. Письмом и живописным образом мы пользуемся до сих пор как основанием культуры.

      Очевидно, что с появлением человека эволюционный процесс не завершился. Также очевидно, что эволюция продолжается по линии разума, но становление еще не закончено. Мы – только вид, а не его совершенство. И доказательством тому служит факт, что мы все еще подвластны сигнально-рефлекторным инстинктам борьбы за существование. Этот инстинкт вел приматов в борьбе с хищниками, он же, сохраненный в коллективных формах сознания человеческих сообществ, погнал их друг против друга сначала ради защиты или расширения жизненного пространства, потом в борьбе за энергетические ресурсы, начиная от «борьбы за огонь». Пропуская периоды, в цивилизации Нового времени инстинкт борьбы за существование приобрел вид рыночной конкуренции – основы прогресса. Ей проиграли «разумные» идеи: анархическая идея солидарности и социалистическая идея соревнования. Но когда конкуренция приобретает обостренный характер, она выходит из каких-либо границ и стремится к переделу мира, а передел мира - как верно высказался один известный марксист – ведет к войне.

        Можно предположить, что в период первобытного коммунизма существовала власть «умных». Во главе родов и племен стояли индивиды с наиболее развитым сознанием. Это не снимало общего представления, что выживание достигается только путем борьбы. С разложением родо-племенного строя, в условиях, когда каждый мужчина рождался, чтобы быть воином, власть постепенно переходила к военным вождям, вокруг которых складывалось привилегированное сословие. Но это все еще было время симбиоза войны и разума. Разум сам вел войны, а максима борьбы развивала разум. Поэтому еще в течение многих тысячелетий сохранялся авторитет «мудрецов». Это особенно заметно на азиатской линии развития цивилизаций, где Лао Цзы, Конфуций и Будда стали основателями религий и национальных форм сознания. На европейской линии к «мудрецам» можно отнести еврейских пророков вплоть до Христа и греческих философов. Молодая культура и молодые цивилизации еще находились в гармоническом единстве, достигнув в V веке до н.э. своего расцвета одновременно в Европе и Азии («Золотой» век или «осевое время» в терминологии Ясперса). Но здесь же Спарта и Афины – открытое противостояние военного и разумного полисов. Кризисной же точкой можно посчитать казнь Сократа – торжество коллективного сознания над гениальным разумом. Затем искусство и философия приходят в упадок, зато стремительно развивается идея военного превосходства, что приводит в итоге к гегемонии Рима. Мир пошел не по пути, указанному разумом, а по пути коллективных реакций. История цивилизации становится историей войн. Человечество долго не знало иного способа разрешения противоречий, влезая то в «30-летние», то в «100-летние» войны. Территориальные, экономические, религиозные споры решались исключительно военным способом. И хотя разум придумал политику, она бесконечно срывалась в свое «продолжение иными средствами».

        Но если разум противоположен инстинкту борьбы, то должен полагать войну неразумной и отрицать в своем «культурном» и «религиозном» виде любые формы убийства себе подобных… Речь и письмо – возможность договариваться с другими. От заповеди «не убий» до законов и международных договоров – это заслуга разума. Но в то же время разум создал оружие для охоты, потом для защиты (чего стоят одни лишь военные изобретения Архимеда), через разум идет постоянная модернизация военной техники – «уничтожителя». Но когда оружие лучше, чем у соседа, почему бы им не воспользоваться? – подталкивает инстинкт борьбы. Да и само оружие начинает жить своей метафизической жизнью; и вот уже оружие не потому, что война, а война, потому что оружие томится в бездействии.

     В оправдание разуму: инстинкты постоянны и носят природный характер, разум же все еще пребывает в эволюционном и историческом развитии.

         Инстинкт борьбы и разум в конце концов разделили мир на цивилизацию и культуру. Но цивилизация – всего лишь отблеск разума и с эволюционной точки зрения бессмысленна. В периоды войны цивилизация уничтожает собственную культуру как своего антагониста, чем развитие отбрасывается вновь в каменный век. Идея же эволюции в том, что культура должна вобрать в себя цивилизацию. Недаром мы отмечаем вершины развития человечества не по размерам захваченных территорий или великим победам, а по культуре: греческая античность, итальянское Возрождение, французское Просвещение. Но даже после таких эпох следовали периоды упадка, и хотя культура упорно продолжала просвещать, увещевать, потрясать научными и философскими открытиями, чтобы затем в бессилии отворачиваться, умывать руки, носить белые одежды - «борьба за пещеру» шла своим чередом.

       Способен ли разум оспорить господство инстинкта борьбы, если последний всегда обращен в прошлое и ищет там причины для войны, в то время, как разум всегда обращен в будущее и обеспокоен следствиями? На различных этапах истории можно вычленить три попытки разума положить конец войнам через идею «последней» войны. Воспитанник Аристотеля Александр Македонский полагал, что для этого следует подчинить мир одному правителю; «руссоист» Наполеон Бонапарт хотел установить равенство всех тронов и дать миру единый гражданский закон и валюту – золотой наполеон; марксист Владимир Ленин уповал на установление мировой диктатуры пролетариата с последующим интернациональным единством. Результат: Александр погиб на полпути к покорению мира от неизвестного грекам вируса; Наполеон столкнулся в России с органическим неприятием русским народом законов как таковых (помещик своим крепостным: ну, детушки, как вас судить, по закону аль по справедливости? – По справедливости, барин, по справедливости…); Ленин был «убит» под Варшавой, где в разгроме Красной армии участвовали вооруженные Пилсудским польские рабочие… Не получилось.

        И все же разум продолжал искать возможности обуздать инстинкты. Ленин, разочаровавшись в пролетарском интернационализме, последним предсмертным усилием придумал идею Советского Союза – «образцового государства», куда бы другие народы и страны, восхищенные «примером», захотели бы войти добровольно на федеративной основе равенства прав и возможностей. Не его вина, что идея была извращена, и на деле СССР стал переодетой в новый мундир Российской империей. Но идея союза с общим управлением, отсутствием внутренних границ и «внутренним» решением всех спорных вопросов, не пропала втуне. Западная Европа почти тысячелетие жила в романо-германском противостоянии, которое, в конце концов, после итало-австрийских и франко-прусских войн, вылилось в две кровавые мировые бойни. Казалось, что этому глубочайшему взаимонеприятию частей Европы не будет конца, но вдруг маленькая франкоязычная Бельгия вместе с Голландией вступила в союз с карликовым немецкоговорящим Люксембургом, создав вроде бы потешный, а на деле экономический сильный и независимый Бенилюкс. Это стало началом уникального эксперимента – Евросоюза: вечно кипящий европейский котел противоречий усилием многих индивидуальных разумов смог отказаться от национальных эгоизмов и построить европейский мир без войн…

    Но суммарный уровень разума как культурного сознания в человечестве остается низким, при том, что эволюционный процесс происходит только на уровне человека в границах Разума. Все остальное, в Космосе или Природе, работает на этот процесс. Повышение разумности восстановит и экологию, прекратит войны. Но мы все еще существуем на первой стадии развития человечества – в эпохе войн. Найдется ли формула мира без войны, или глобальный «уничтожитель» положит конец этой линий эволюции под названием человечество?

         Похоже, нам Космос не выпишет премию

         Олимп не почтит пированием

         Природа взирает на нас с изумлением

         И разо-       

                      чаро-

                                   ванием.

​

антракт

​

 часть 2-я

​

​

​