На смерть пианиста Павла Кушнира

Посмотрел репортаж из Курской области, как эвакуируют одинокую старушку. До слез жалко. 

Все мы, от младенца до старушки, живем одновременно в трех измерениях: в личном существовании, в истории и в Бытии.  В существовании мы словно под увеличительным стеклом, здесь каждый поворот и ракурс «душевен» и предельно эмоционален. Вот показали беду  старушки, и сердце кровью обливается.

Но, как в кино - когда камера отъезжает, мы встроены в исторический процесс, и в нем мы не более чем статисты в массовке, но можем стать и главными героями исторической картины или  хотя бы персонажами эпизода. И здесь мы уже сочувствуем не одной конкретной старушке, а всем людям во всех «горячих точках», страдающим от войны. История же, поверх наших голов, решает нравственные вопросы добра и зла, правоты или вины. Но мы можем выбирать сторону.  

А в Бытии, «по ту сторону добра и зла»,  нас вообще не видно, как бы мы ни подскакивали со своих мест. Бытие нам не принадлежит, мы можем его только пытаться понять.  Оно  нас или принимает,  или отторгает.  

Жизнь каждого  – карикатура. История – картина маслом. Бытие – фреска с миллиардами неразличимых фигур.

Пианист Павел Кушнир жил незаметно, история его убила, в Бытие он вписан навечно.  Он просто знал свое место.