На смерть пианиста Павла Кушнира

Посмотрел репортаж из Курской области, как эвакуируют одинокую старушку. До слез жалко. 

Все мы, от младенца до старушки, живем одновременно в трех измерениях: в личном существовании, в истории и в Бытии. 

В существовании мы словно под увеличительным стеклом, здесь каждый поворот и ракурс «душевен» и предельно эмоционален. Вот показали беду  старушки, и сердце кровью обливается.

Но, как в кино, когда камера отъезжает, мы встроены в исторический процесс, и в нем мы не более чем статисты в массовке, но можем стать и главными героями исторической картины или  хотя бы персонажами эпизода. И здесь мы уже сочувствуем не одной конкретной старушке, а всем людям во всех «горячих точках», страдающим от войны. История же, поверх наших голов, решает нравственные вопросы добра и зла, правоты или вины. Но мы можем выбирать сторону.  

А в Бытии, «по ту сторону добра и зла»,  нас вообще не видно, как бы мы ни подскакивали со своих мест. Бытие нам не принадлежит, мы можем его только пытаться понять.  Оно  нас или принимает,  или отторгает.  

Пианист Павел Кушнир жил незаметно, история его убила, в Бытие он вписан навечно. Он просто знал свое место.